Глава 4

Один из волков делает шаг в сторону, уводит взгляд. Он смотрит туда, где появляется второй — такой же огромный, только тьма в глазах холоднее. Я напрягаюсь, сердце срывается, будто предчувствует, что это — ещё не конец.

«Может, зря убежала…» — мысль вспыхивает на фоне дрожи в коленях. «Может, стоило остаться…» — и тут же давлю её, как неуместную. Но поздно — в меня уже закрадывается паника.

Второй волк выходит ближе, молча, плавно. Между ними что-то происходит, без слов, но я ощущаю: они понимают друг друга. Как хищники, у которых нет необходимости объяснять.

И тогда первый рычит. Низко, хрипло, как будто предупреждает — или прощается с формой. Его тело напрягается, вытягивается, начинает меняться.

Замираю. Всё происходит на глазах — как в замедленной съёмке. Шерсть уходит под кожу, кости ломаются, форма меняется.

Это страшно. Грязно. Неестественно. И в то же время — завораживающе. Передо мной больше не зверь.

Передо мной — мужчина. Обнажённый, дышащий, тяжёлый. И я узнаю его сразу.

— Александр… — имя вырывается само. Он присаживается, словно просто выбрался из душа, а не только что вышел из зверя.

— Что, мать твою, тут происходит?! — голос срывается, крик дерётся наружу.

— Спокойнее, малышка, — отвечает, устало. — У Артура сейчас перепонки лопнут, если ты не сбавишь тон.

Артур. Я сразу вспоминаю. Он держал меня за талию, вёл с дороги, не остановился, когда я пыталась вырваться.

Слова разлетаются, не складываются в смысл. Мир вокруг распадается на обрывки. Я будто выпала из собственного тела.

И вдруг — прикосновение. Что-то тёплое, тяжёлое утыкается в бедро. Волк. Второй. Лёг рядом.

Его нос касается кожи. Шерсть колючая, как грубая ткань, но от неё веет теплом. Он не нападает — просто лежит.

Меня перехватывает. Вдох застревает, слёзы подступают. Всё слишком. Слишком странно. Слишком дико.

Поднимаю глаза, встречаюсь с Александром взглядом. Он смотрит прямо в меня — спокойно. Не давит. Ждёт.

— Ты… ты… — я не могу выговорить. Горло стянуто. Рот сухой.

— Именно он, — подтверждает. Ни сомнения в голосе, ни издёвки. Только факт.

— Нет… это не может быть правдой… — качаю головой, тянусь за последним осколком реальности. — Вы ненормальные…

— Малышка, — его голос мягче, почти заботливый. — Я могу оставаться таким сколько угодно. Но скоро стемнеет. Ты замёрзнешь.

Он смотрит в небо. Оно сереет. Воздух становится прохладнее. Всё вокруг замирает, будто ждёт моего решения.

— Выбирай, — говорит , не отводя взгляда. — Или остаёшься тут и продолжаешь твердить, что это бред. Или идёшь со мной.

Смотрю на него. На волка у своих ног. На лес вокруг — такой же нереальный, как всё, что только что произошло.

Александр подходит ближе, медленно, без лишних движений. Его рука тянется ко мне, касается плеча — осторожно, но уверенно. Он тёплый, живой, настоящий.

— Не надо… Не трогайте меня… — шепчу, но слова тут же срываются.

Истерика подступает волной — першит в горле, давит в груди. Слёзы текут по щекам.

Волк рядом встрепенулся. Поднимает лапу, кладёт мне на колени. Ворчит — негромко, но сдержанно.

— Давай, — негромко говорит Александр, подаёт руку. — Ты и так уже всё поняла.

Смотрю на него сквозь слёзы, сжимаю ладонь. Его пальцы — тёплые, крепкие, уверенные.

Он поднимает меня легко, словно знал, как. Ни капли лишнего. Только поддержка.

Я встаю. Стараюсь не смотреть ему в глаза.

— Не советую снова убегать, — предупреждает он, но без угрозы.Просто как факт.

— Я поняла, — выдыхаю.

Сутулюсь, вжимаю голову в плечи, обнимаю себя руками — холод пронзает до костей. Шаги тяжелеют, дыхание рвётся. Дорога будто растянулась до бесконечности.

— Не надо, я сама, — шепчу, едва слышно. Шагаю дальше из упрямства. Он идёт рядом, молчит, но не отстаёт.

— Ты дрожишь, как осиновый лист. — Его голос рядом, низкий, ровный. — Я не могу на это смотреть.

— Не смей, не вздумай, я… — начинаю резко, но не успеваю закончить. Его руки уже подхватывают меня, легко, будто я ничего не вешу.

— Смирись, малышка, по-другому не будет, — шепчет мне в висок. Говорит спокойно, но так, что перечить больше не хочется. Его тело горячее, сильное, живое.

Александр прижимает меня ближе, перехватывает поудобнее. Несёт легко, будто я совсем невесомая. Я слышу, как у него под грудью стучит сердце — медленно, глухо, уверенно.

Я не протестую. Уже нет. Всё сопротивление растаяло, как тепло, которое я больше не могу удержать.

Просто прижимаюсь к нему, вжимаюсь щекой в шею, пытаясь не думать. Не чувствовать. Не провалиться обратно в панику.

Рядом идёт волк — Артур. Не отстаёт, не лезет вперёд. Только краем глаза я вижу его тень, слышу шорох лап по земле.

Дом вырастает перед нами внезапно. Деревянный, с окошками, из которых льётся свет. Запах дыма, еды, тепла — всё это бьёт по чувствам сильнее, чем холод.

Внутри — тепло и тихо. Просторная комната, воздух пахнет древесиной, чаем и чем-то мясным. После холода снаружи это почти ошеломляет.

Александр заносит меня через порог, ставит на ноги аккуратно, но без лишних слов. На мгновение задерживает взгляд — и уходит вглубь дома.

Стою посреди прихожей, чувствуя, как тепло обволакивает кожу. Не верю, что всё это реально. Не верю, но греюсь.

Из кухни доносится шум — звук льющейся воды, движение посуды. Через минуту Александр возвращается. Уже одет: футболка, тёмные штаны, мокрые волосы зачесаны назад.

Он подходит к столу, не глядя подвигает ко мне кружку.

— Горячий чай. Пей медленно.

Беру её сразу. Обжигаюсь, но не отпускаю. Руки дрожат, но хотя бы чувствуют.

— Сладкая, бегать больше не советую, — голос доносится сзади, низкий и без тени спешки. — Ты волка только заводишь.

Оборачиваюсь — в дверном проёме стоит Артур. Без рубашки, босой, в одних джинсах.

Двигается медленно, но в каждом шаге — напряжённая сила. Хищник, которому не нужно торопиться.

— Ты не умеешь играть со зверем, — добавляет он, облокотившись на косяк.

Говорит тихо, почти лениво. Но в голосе — ясное предупреждение.

— Да ладно, весело же было, — усмехается Александр, не глядя на брата.

А на меня — смотрит. Пристально, почти лениво, но внутри этого взгляда — что-то, от чего хочется отвести глаза.

Отвожу глаза, но он уже идёт ко мне. Медленно. Плавно. Почти лениво.

Подходит ближе, наклоняется, наматывает прядь моих волос на палец. Тянет вниз, как будто пробует мою реакцию.

— Ай… — шепчу, дёргаясь. Сердце сжимается, внутри всё подскакивает.

Он не отпускает сразу. Только смотрит — будто решает, что со мной делать дальше.