Глава 10

Шёпот. Тёплый. Звериный. Я не отвечаю.

Потому что если скажу хоть слово — признаю: мне это нравится.

А я ещё делаю вид, что сопротивляюсь.

— Сладкая, ты же хочешь, — шепчет Артур за спиной, наклоняясь ближе. Его голос — низкий, хриплый, будто гладит кожу изнутри.

— Нет… — выдыхаю. Но голос дрожит, губы пульсируют от жара, который не уходит с тех пор, как они коснулись меня.

— Значит, нужно наказывать за ложь, — рычит Александр, и в следующую секунду я оказываюсь прижатой к столешнице.

Ткань футболки поднимается вверх, обнажая бедра. Воздух касается кожи — прохладный, обжигающий.

Шлёпок. Резкий, звонкий. Вскрик срывается сам собой — от неожиданности, от стыда, от того, что тело реагирует слишком ярко.

— Аппетитная, — выдыхает Артур, скользя ладонью по округлой ягодице. — Горячая. Уже влажная, хотя даже пальца не ввели.

— Не смей… — начинаю, но в голосе нет угрозы. Только дыхание — сбитое. Только дрожь — слишком.

Он наклоняется ближе, хватает меня за бёдра и тянет назад, заставляя выгнуться сильнее.

Футболка почти на плечах. Кожа голая. Обнажённая. Его ладони — тёплые, жадные.

Александр целует в основание шеи. Медленно, с нажимом.

Пальцы скользят по пояснице, ниже. Раздвигают мои мокрые складочки. Растирают влагу.

— Вот она, настоящая, — шепчет мне на ухо. — Такая мокрая, ждет, когда ее заполнят. Даже не сопротивляешься. Только стонешь. И подаёшься сама.

Сердце бьётся где-то в горле. Дыхание сбивается.

Внутри всё пульсирует, горит. Я не знаю, что сказать. Только хватаюсь за столешницу — крепче.

Спереди — Артур. Он поднимает подбородок, смотрит в лицо.

— Говорить не надо. Всё уже видно, — голос хриплый, низкий.

Он целует жадно — властно, глубоко, без шанса на отступление. Его язык врывается внутрь. Горячо, с нажимом, с тем знакомым привкусом опасности, от которого ноги слабеют.

Я не выдерживаю — прикусываю его губу. Не сильно, но достаточно, чтобы ощутить, как он напрягается.

Артур выдыхает сквозь нос. Резко. Низко.

— Ах вот как, — рычит.

Он отвечает мгновенно: захватывает мой рот, поцелуй становится глубже, более настойчивым. Его зубы находят мою нижнюю губу и слегка прикусывают в ответ, жёстко, словно предупреждая. Рука ложится на мой затылок, удерживая, не давая отстраниться. И я сдаюсь — прямо в этом поцелуе.

Александр сзади. Его движения становятся точнее, грубее.

Пальцы не гладят — они проверяют. Требуют. Растягивают стенки, сводя с ума. Заставляя подмахивать в такт его движениям.

— Ну что, малышка? — Артур наклоняется ближе. — Скажи, кто тебя так заводит?

Я не отвечаю. Не могу. Только губы приоткрываются, глаза закрываются — и всё тело сжимается в предвкушении.

Звук растегивающейся молнии, и головка трется о клитор. Медленно проникая внутрь. Растягивая.

— Какая узкая девочка, так приятно сжимает член, — хрипит Александр. Делая резкий толчок вперед. Проникая на всю длину.

Александр двигается внутри меня с нарастающей жадностью — толчки становятся глубже, плотнее.

Я прижата к столу, сжата их руками, дыхание сбивается в рывках.

— Вот она, наша малышка, — шепчет Артур, скользя пальцами по моей спине. Его ладонь останавливается внизу, чуть ниже. — Такая отзывчивая. Такая… желанная.

Он наклоняется ближе, выдыхает в ухо:

— А ведь у нас ещё есть время. И ты такая послушная, когда горишь.

Мурашки бегут по коже. Мозг плывёт от слов. От их тел. От осознания, что я между ними. И они ещё даже не решили, где граница.

Александр делает резкий толчок. Я вскрикиваю.

Рука Артура — на шее. Держит, чувствует пульс.

— Осталось только одно место, чтобы стало по-настоящему тесно, — шепчет он, не в приказе, а в предвкушении.

Я не отвечаю, но мое тело уже все сказало. Они это понимают.

— Саша, давай попробуем ее попку, — говорит Артур, снимая штаны. Он готов сделать то, что задумал.

— Нет… нет, я не… — голос дрожит, вырываюсь инстинктивно, как будто ещё могу спастись.

Пальцы сжимаются крепче. Они не давят. Они удерживают. Уверенно. Неотвратимо.

— Тише, сладкая, — шепчет Александр, его губы касаются мочки уха. — Мы ничего не сделаем грубо. Мы умеем… подготовить.

Он медленно скользит ладонью вниз. Замираю. Тело натянуто, как струна.

Не от боли — от страха того, что сейчас произойдёт. И от того, что внутри уже всё пульсирует от жара.

— Артур, — тихо, почти мурлыча. — Принеси масло.

От этих слов в животе будто сжалось. Паника сталкивается с желанием. Тело — в огне, а разум кричит.

— Это… не то… — выдыхаю, не веря сама себе.

— Мы знаем, — говорит Артур, подходя ближе. Его рука касается моей спины и медленно скользит вниз. — Поэтому всё будет плавно. И ты сама скажешь “ещё”.

Александр льет масло на ладонь и медленно проникает в тугое отверстие. Внутри всё сжимается, некомфортно.

— Успокойся, расслабься, тебе понравится, — шепчет Артур, прикусывая мочку моего уха.

Пальцы Александра мягко касаются меня, вызывая лёгкое головокружение.

— Молодец, — говорит он, проникая глубже. — Продолжай сама.

С моих губ срывается стон, я понимаю, что хочу большего.

— Наша девочка готова, — хрипит Артур.

Он отрывает меня от стола и поднимает вверх, медленно опуская на свой член. Александр медленно заполняет мою киску, а Артур очень осторожно проникает во вторую дырочку.

Они двигаются во мне, находят темп. Один — медленнее, с нажимом, второй — жадно, глубже. И я где-то посередине. Между их дыханием, руками, телами. Между их желаниями. Между собой прежней — и той, что уже забыла, как звучит слово «нет».

Каждое движение — слишком. Слишком горячо. Слишком тесно. Слишком откровенно.

Меня будто запирают между двух огней. Между ладоней, что держат, направляют.

Между голосов, что шепчут, приказывают, гладят и прожигают изнутри.

— Посмотри, как извивается, — рычит Артур.

— Нас чувствует каждой клеточкой, — отвечает Александр, вжимаясь сзади.

Я не двигаюсь сама. Они двигают меня. Ритм становится общим. Слаженным. Грешным.

Я стону. Уже не стыдясь. Уже не прячась.

— Такая узкая… — хрипит один.

— И всё равно берёт нас обоих, — усмехается второй.

Жар между ног пульсирует.

Я не знаю, где заканчиваюсь. Где один — а где другой. Где их дыхание — а где мой стон.

Тела слились в единое движение. Горячее. Жадное. Безжалостное.

И я между ними — как искра в костре, которая вспыхивает от каждого толчка.

Они заполняют меня — полностью, без остатка.

Двигаются так, будто давно выучили мой ритм. Моё тело. Моё желание.

И оно… подчиняется. Раздвигается шире. Дрожит сильнее.

Подаётся — вперёд, назад — как в безумном танце, где нет мысли. Только отклик.

И когда один из них сжимает бёдра, а второй — ладонью ложится мне на горло,

всё срывается.

Толчок — ещё. И я схлопываюсь изнутри.

Острым, сладким, грязным оргазмом, от которого вырывает голос.

С криком, с дрожью, с безумной пульсацией, будто мир обрушился в точку между ног.

Я не сдерживаюсь. Не могу. Согреваюсь. Горю. Сгораю.

И они чувствуют. Они знают.

И двигаются дальше — пока я стону, выгибаюсь, и трясусь на их руках, как сломанная.

— Вот так… — выдыхает Артур. — Наше сокровище. Кончай девочка.