Глава 15. Матвей
Я сидел прибитым ишаком, будто по мне прошлись — для общего кайфа — коленом под дых, а потом пихнули в ледяную прорубь.
«Ну не дебил ли?!» Зачем припёрся в логово врага, если держаться подальше было всё же хорошей идеей? Лучше бы я всего этого не видел. Потому что, блядь, моя остановочка — её стриптиз на сцене. Вот она, конечная точка.
Сказать, что я ахуел — не сказать ничего. Именно так, без красивых метафор. Первое, что стрельнуло в башке: «Да в смысле она РАЗДЕВАЕТСЯ перед всеми этими полупокерами?»
Всё, что в тот момент меня волновало — она, стоящая ко мне спиной, сдирающая с себя огромные штаны.
На языке — один длинный, слитный набор матов.
Штаны — долой. Свитер, сладкую вату — следом. И вот она осталась в этом… Что это, блядь, было? Купальник?
Издали казалось, что она полностью разделась. Этот её «купальник» сливался с кожей. И если бы не обрезанные гольфы — выглядела бы совсем голой.
Открытая спина с острыми, выпирающими лопатками, плавная линия поясницы… «Она так каждый день жопой светит?».
Я чувствовал, как у таких же как я ишаков рядом съезжали челюсти. Один из этих ослов тихо свистнул. Второй… кажется, Лёха — сын стоматолога — пробормотал что-то грязноватое. Он о зубах вообще не парится: папаша новые вкрутит.
На морально-волевых удержал себя в сидячем положении, хотя за малым не подорвался, чтобы записать обоих к Уварову-старшему на приём.
Мира пиздец сексуальная. Но делиться её красотой и привлекательностью как-то западло. И эта её манера общения — вроде на флирте, но стоит расслабиться — влёгкую осаживает. При удобном случае нужно будет обозначить, чтобы завязывала с этой чухнёй. Мне не в масть вокруг неё патрулировать, загоняя особо ретивых в живую очередь — на пересборку улыбки..
Смотрел на неё и успокаивал себя тем, что это её работа. Она просто так готовилась к выходу. Профессионально. Ровно. Как я сам — перед клеткой. Но для неподготовленного меня это был удар ниже пояса.
Я видел её тело — тренированное, гибкое, настоящее, обтянутое лосинами и топом. Всё было чётко видно. Но там, в работе, это была какая-то эротика в режиме онлайн. Без самонаёба — захотел её ещё больше.
«Да куда, блин, больше, Матвей? Совсем ебу дал? Закинуть на плечо и утащить в пещеру, как кроманьонец, чтобы каждая макака знала, кем занята эта самка?»
Эти черти по левую руку ситуацию вообще не облегчали. Смотрели плотоядно, без особых разборов — кого глазами обгладывать, её или любую ближайшую жертву. А лапающие вафлеры в бабских колготках ещё бодрее раскручивали мою терпимость на вертушке. Особенно выделялся блондинистый петух с прилизанным хохолком.
Костяшки на пальцах хрустнули так, что на звук, эхом прокатившийся по тишине зала, оборачивались даже музыканты в оркестровой яме.
Был эпизод, когда мне хотелось рвать на груди волосы, отстаивая свою территорию в период брачных игрищ. Но я сидел. Сидел и горел изнутри.
А потом она начала танцевать…
Чё там, блядь, — «сила не в позах», «её стриптиз — моя остановка»? Щас же…
Её тело — чёрт… Оно просто не поддавалось определению. Меня клинило, как плохо смазанный механизм.
Скулы ныли — я сжимал челюсть, как перед добиванием, представляя на месте противника каждого, кто трогал мою Бу своими культями.
То, что её по очереди облапали три глиттерных утырка, ни в какое сравнение не шло.
В голове одно: они трогают то, что по всем возможным вселенским законам принадлежит мне. Не по статусу — но это мы скоро исправим. А по этому проклятому, первобытно-кроманьонскому: «Это МОЁ».
Перед глазами темнело, будто кто-то выкручивал яркость в минус. Там, наверху, боженька, похоже, активно бдит. Потому что если бы хоть один причинил ей боль или уронил…
Швыряли её в воздух без страховки, как мяч для волейбола.
Сынок стоматолога присвистнул:
— Ух, пластика…
— Я бы такую…
Баранович раскрыл пасть, но, напоровшись на мой предупредительный взгляд, быстро смекнул, что родства, как у Лёхи, не имеет.
— Закрыли, блядь, свои хлопушки, — голос вышел низким, хриплым.
— Ты чё, Мот… — пробормотал ошалелый Увар.
— Я сказал: рот. Закрыл. Пока я не помог так, что батя ахуеет.
Видимо, кто-то наверху всё-таки решил меня пожалеть: тренировка вовремя закончилась, и Мира довольно быстро появилась рядом — будто вынырнула из воздуха. Вся пылающая после сцены, сияющая и до ужаса не осознающая, какие мысли на её счёт меня посетили.
ОТЕЦ ВСЕДЕРЖИТЕЛЬ, ДАЙ МНЕ СИЛ. КЛЯНУСЬ, Я НУЖДАЮСЬ В ТЕБЕ НЕ МЕНЬШЕ ПЕТУХОВ В КОЛГОТКАХ.
Кого просить? Куда обращаться? Чтоб это закончилось. У меня ощущение, что её сегодня лапали все, кто мог дотянуться. Так ей мало — она ещё и с моими ишаками умудрилась потискаться, перекинуться парой слов, где-то улыбнуться, где-то плечом зацепить.
Когда дошла очередь до меня — я, как придурок, загрёб её, готовый в любой момент бежать к ближайшей пещере.
Я уже тогда точно знал: что бы ни происходило — уедем мы отсюда вместе. И пусть Мечников-старший простит за то, что я им прикрылся так уверенно, будто у меня абонемент на семейную фамилию. Главное — забрать своё.
Подождать? Да не вопрос. Подружку подвезти? Да пожалуйста, — лишь бы и Мира упаковала себя в мою тачку.